хоть подмету и пыль вытру, а то срач и бардак. Где? Прямо тут!

Вы колобок если:
Ваши близкие родственники макароны по-флотски.
Вас не находили в капусте, вас – наскребли по сусекам.
У вас никогда не ломило поясницу.
А в детстве, вами часто играли в мяч.

 Но если у вас всего этого не было, я расскажу вам, как непросто быть Колобком…

 Итак, всем, случайно испечённым, посвящается…

(это типа рэп, в котором я ни шиша не понимаю и даже не знаю, как правильно пишется это слово! )

Тебя однажды угораздило родиться
Не в Амстердаме, не в Париже и не в Ницце.
Не на вершине белоснежного Эльбруса.
И не на станции космической Союза.

 Ты не агукал, из пелёнок вылезая.
И мама с папой над тобою не стояли.
Чужие люди, без особенной любви,
Тебя однажды по сусекам наскребли.

Холодным утром,  в невозможном захолустье,
В тебя вдохнули жизнь, втолкнув в печное устье.
И подоконник пахший краскою и елью.
Стал первою твоею колыбелью.

 Ты полежал на подоконнике немного,
Собрался с духом и отправился в дорогу.
Когда весь мир вокруг тебя, как дикий рынок,
Не так-то просто оказаться без ботинок.

 (продолжение следует) или не следует

Разумеется, я не верю, что подкова приносит удачу.
Но я слышал, что она помогает независимо от того, верят в нее или нет.

                                                         Нильс  Бор

 

"ХьюМЄРмен спешит на помощь, налету накинув плащ.

Он - надёжа и опора! Светел, трезв и некурящ…"

 

«В марте плачут крыши,
       кошек, голосами.
    Мальчики и девочки
       плачут по ночам.
   Кто-то, между снами,
       остаётся с нами.
  А кто-то, кто не очень 
       - остаётся сам… »
                   
                   эпиграф такой

В апреле скинут женщины затасканные джинсы.
И, утюгами отогрев, заспавшийся сотен,
набросив стрекозиное на худенькие плечи,
начнут судьбу угадывать по Книге Перемен.

Пока ещё сидит февраль нахохлившейся галкой,
не поднимает рыжий март промокший  хвост трубой,
приходит час взросления за дремлющим мальчишкой -
ростками пробивая путь над верхнею губой.

Пока ещё наш крепкий чай, малиной наполняя,
клянём советы докторов, чихая по утрам,
уже заметнее черта, что небо разделяет
по вечерам
на чёрные и белые цвета...

                                     Не лакшери сказка

Это был очень маленький домовой. Возможно самый последний из всех, ещё оставшихся в городе. Говорили, что однажды все домовые просто напросто ушли из города потому,  что люди совершенно перестали в них верить. Заодно люди перестали верить и в черноморских русалок, чьи греческие профили можно было наблюдать в горячие августовские ночи на мелководье в Аркадии,  и в призрачных дворников, которые, как известно, метут предутренние тротуары Дерибасовской полынными мётлами, от чего те начинают пахнуть какой-то особой октябрьской грустью…

Говорят, домовые народ исключительно обидчивый и тонкий,  они совершенно не выносят фамильярности и неказистой жилплощади. Но зато, домовые умеют  свято верить в то, что однажды всё изменится наилучшим образом и пустота неверия никогда не завладеет человеческими сердцами. Ах, как они умеют верить – эти хранители человеческого очага в нас – своих «человеков»! И эта тёплая вера наполняет наши жилища и согревает нас в самое холодное время года…

Домовой сидел на подоконнике старенькой кухоньки коммунальной квартиры в доме на улице имени одного кудрявого Поэта, и  наблюдал, как внизу суетятся люди, наполняя воздух сладким запахом мандаринов,  и думал, что вот ещё немного и в окнах заиграют весёлые огоньки ёлок, и дети несмотря ни на что будут ждать подарков.

Самый маленький домовой прижимался мохнатой мордочкой к стеклу,  и изо всех сил верил в то, что и дети, и взрослые непременно встретятся в эту новогоднюю ночь с настоящей сказкой, в  которую они возможно давно уже разучились верить. Проходили часы, а малыш домовой всё ждал и ждал… И, наконец, он увидел, как высоко в небе загорелись звёзды, и кто-то румяный и весёлый пронёсся мимо его окна на тройке, запряжённой белыми, дышащими  паром, лошадьми. Домовой счастливо засмеялся, захлопал в ладоши, свернулся калачиком и уснул прямо на подоконнике старенькой кухоньки в доме имени замечательного, кудрявого Поэта в городе у самого чёрного моря…